"Все возможно, даже невозможное..."

«Каждый день наука открывает что-нибудь новое, неожиданное, фантастическое,  то, что еще вчера казалось немыслимым! Поэтому всякий раз, когда я вижу больного, на котором другие врачи поставили  крест, в  моем  сердце  вспыхивает  гнев: почему я  не знаю спасительного  средства завтрашнего, послезавтрашнего дня? Но в то же время  не  угасает  надежда: а вдруг в последнюю  минуту  это  средство  найдут -  и  жизнь  человека будет спасена? Все  возможно, даже невозможное, ибо  там, где перед наукой сегодня заперты все двери, завтра может приоткрыться одна из них. Если старые методы оказываются безуспешными, надо  искать новые, а где не помогает наука,  там всегда еще  можно  надеяться на чудо. Да, да, настоящие  чудеса случаются  в медицине, и в наш век электричества, вопреки всякой логике и опыту, иной раз нам самим удается спровоцировать  такое  чудо.  Поверьте  мне, я  не стал бы мучить девочку  и самого себя,  если  бы  не  надеялся добиться решительного улучшения. Признаюсь, это очень трудный, упрямый случай  - прошли годы,  а я не достиг того, чего ожидал. И тем не менее у меня не опустились руки».

 Стефан Цвейг. Нетерпение сердца.

Стефан Цвейг. Три певца своей жизни: Казанова, Стендаль, Толстой

Стефан Цвейг один из моих любимых писателей. Его романизированные биографии знаменитых людей очень увлекательны. Он заинтересовывает не «жареными» фактами из жизни, а последовательным освещением духовных стремлений человека. В этой книге он объединил под одним названием сразу трех, на первый взгляд, очень разных людей. Каждый из них олицетворяет собой определенную жизненную позицию. Все вместе они стали почти легендами, а про легендарных людей читать всегда интересно. Казанова представлен как всесторонне развитый человек, а не просто любитель женщин, Стендаль – искусный мистификатор, Толстой – олицетворение самопознания. Мне понравилось, как Цвейг описал жизненные пути героев. И пусть он во многом субъективен, его мнение заслуживает внимания, так как ощущается, что автор глубоко изучил вопрос. Мне понравились все три истории, хотя как личность больше всего симпатичен Толстой.

"... Толстой как человек давно уже стал мифом, его жизнь - возвышенной легендой человечества, и его борьба с самим собой - примером для нашего и для всех поколений". 

Стефан Цвейг. Подвиг Магеллана: Человек и его деяние

Имя Фернана Магеллана всем нам знакомо еще со школьной скамьи. Этот мореплаватель первым совершил кругосветное путешествие и открыл пролив, названный в его честь Магелланов пролив. Эпоха Великих географических открытий полна радостных и трагических событий, и Стефану Цвейгу в своей романизированной биографии о Магеллане удалось передать дух того времени. Автор показывает нам живого человека, полного желания совершить нечто особенное. И Магеллану это удается. Его имя и подвиг мы знаем и изучаем до сих пор. Я получила от чтения этого произведения настоящее удовольствие. Думаю, оно понравится всем, кто любит приключения и интересуется историей.

«Наивысшего человек достигает тогда, когда подает пример потомству, и полузабытое деяние Магеллана убедительнее чего-либо другого доказывает в веках, что идея, если гений ее окрыляет, если страсть неуклонно движет ее вперед, превосходит своей мощью все стихии и что вновь и вновь человек за малый срок своей преходящей жизни претворяет в действительность, в непреходящую истину недостижимую, казалось бы, мечту сотен поколений».

Стефан Цвейг. Нетерпение сердца

 Этот роман - трагическая история о любви искалеченной девушки к несколько слабовольному мужчине. Читается напряженно. Стефан Цвейг поднимает один из важных вопросов в любовных отношениях: неравность. Как развиваются отношения у людей с разными физическими возможностями? Будут ли они счастливы? В принципе, Цвейг никогда не разочаровывает, и это его произведение одно из лучших, на мой взгляд.

«… есть два рода сострадания: одно – малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание – истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их».