« – А
между тем, –
своим низким, певучим голосом продолжал лорд Генри с характерными для него
плавными жестами, памятными всем, кто знавал его еще в Итоне, – мне думается, что, если бы каждый
человек мог жить полной жизнью, давая волю каждому чувству и выражение каждой
мысли, осуществляя каждую свою мечту, – мир ощутил бы вновь такой мощный порыв
к радости, что забыты были бы все
болезни средневековья, и мы вернулись бы к идеалам эллинизма, а может быть, и
к чему-либо еще более ценному и
прекрасному. Но и самый смелый из нас боится самого себя. Самоотречение, этот
трагический пережиток тех диких времен,
когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь. И мы расплачиваемся за это
самоограничение. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе
и отравляет нас. А согрешив,
человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление – это путь к очищению.
После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния.
Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему. А если вздумаешь бороться
с ним, душу будет
томить влечение к запретному, и
тебя измучают желания, которые чудовищный закон, тобой же созданный, признал
порочными и преступными. Кто-то сказал, что величайшие
события в мире –
это те, которые происходят в мозгу у
человека. А я скажу, что и величайшие грехи мира рождаются в мозгу, и только в
мозгу».
